Дима, Дима, поднимайся, Катюшка снова плачет!

Дим, Дим, вставай, Людочка опять плачет! крикнул маленький Саша, дергая меня за рукав. Я не мог открывать глаза: сон так крепко держал, будто хотел навсегда забрать меня в свою темноту. Хочется лишь крикнуть брату, а потом спрятать голову под подушку и погрузиться в безмятежный сон без кошмаров. Особенно без сна, где вновь появляется отец, сел на крыльцо бабушкиного дома, погладил меня по голове и спросил:

Как ты, сынок? Трудно? Прости, что всё так Я не хотел Людочка опять плачет Ты

Я вырвался из полудремы и почти упал с кровати. Крик сестры так прозвучал, что я мгновенно проснулся. Саша сидел на своей кровати, наблюдая, как я вываливаюсь из одеяла.

Уже давно орёшь? поправил я растрёпанные, давно не стриженные волосы, и подошёл к детской кроватке.

Ты же моя громогласная! Что ты так вопишь? Мамы нет, ещё рано. Она придёт только утром. Иди сюда!

Людочка уже почти покраснела от крика. Я ловко достал её из кроватки, кивнул Саше, который уже держал чистый подгузник и прижал ребёнка к себе.

О, ароматная моя! Всё правильно, ты по делу орёшь, но чуть потише! Соседи ещё не все слышат? Подожди немного, я всё уладлю.

Девочка, услышав знакомый голос, успокоилась, а через несколько минут уже с жадностью выпила смесь из бутылочки, которую приготовил брат.

Обжора! я поцеловал её лоб привычным жестом, показывая, что температура измерять не понадобится. Не могла маму подождать? Правильно, она придёт уставшая, а мы ещё здесь. Давай, доедай, а потом поспим, пока есть время. Саша! улыбнулся я брату. Вот кто у нас правильный! Уже спит! Не то, что мы с тобой, да, Людочка?

Полугодовая Людочка сонно причмокнула ещё раз и выпустила соску. Я осторожно, чтобы не разбудить снова, положил её к себе на плечо и стал ходить по комнате, поглаживая спинку.

Молодец! Теперь в кроватку! я уложил её и посмотрел на часы.

Встаять или нет? До подъёма ещё часдва, а у меня пятёрка по биологии и двойка по физике. Я виноват в том, что на уроке играл в «морской бой» с Валерой, а не слушал учёную. Сейчас придётся наверстывать материал, иначе на родительском собрании мама будет краснеть от стыда. Учительница уже держит меня в поле зрения:

Дмитрий! Это недопустимо! Ты постоянно опаздываешь! Ещё раз и в кабинет директора!

Как объяснить ей, что опаздываю не по своей воле, а потому что мама иногда задерживается на работе? Поэтому я остаюсь с Людочкой, а потом бегу в детский сад с Сашей. Оставлять детей одних дома нельзя мама ведь будет в беде. Если бы жив был отец, всё было бы проще. Мамы бы не пришлось работать, чтобы не выгнать нас из квартиры, которую мы снимаем с тех пор, как бабушка выгнала нас из дома.

О бабушке думать не хотелось. Я знал, что она крикливая, но не знал, откуда берутся её упрёки. После поминок она пришла к нам, подождала, пока мама выпроводит детей, и начала ругаться:

Всё изза тебя! Ты как крольчиха, а я Как же так? Ты совести не имеешь! Изза тебя моего сына нет!

Я вырвался из комнаты, не слыша плачущую маму, и бросился к бабушке.

Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь! Папа нас любил! Людочку тоже! А ты только ругаешься! Мы с тобой больше не живём! Не ходи сюда!

Бабушка взглянула на меня тяжёлым, почти печальным взглядом и сказала:

Мал ещё, чтобы голос поднимать

Сейчас за мамой некому заступиться. Я её не обижу, поняла?

Я сказал это, не понимая, куда именно она смотрит. Её взгляд скользнул к маме, грустно кивнув. Потом она ушла, обещая больше не появляться. Иногда я встречал её в Москве, но делал вид, что её не замечаю. Она лишь долго смотрела, не вызывая диалога.

Я помню, как в детском доме Полина, чья мать алкоголичка, была отнята у семьи. Однажды я доставал ей конфеты, а её мать говорила, что гордится сыном. Но я не смог помочь Полине, и она остаётся в доме, мечтая, что мама когданибудь бросит пить.

Моя мама не пьёт, но соседка тётя Рая снова жалуется, что Людочка громко плачет. Что я могу сделать? Сестра ещё маленькая, у неё болит животик, режутся зубки. У неё уже три зуба, и иногда она царапает меня пальцем, но это значит крепкие зубки.

Будильник тихо прозвенел, и я выключил его. Пора собираться: мне в школу, Саше в сад. Мама уже на подходе, а я ещё должен приготовить завтрак.

Я закончил бутерброды, когда в прихожей щёлкнула дверь, и мама вошла, бросая на себя старое пальто. Она обняла меня, обхватила щеки и посмотрела в глаза:

Доброе утро, мой рыцарь!

Доброе утро, моя королева!

Так мы приветствовали друг друга с тех пор, как я нашёл в библиотеке романы Вальтера Скотта.

Как дела? спросила мама.

Людочка снова ночью плакала, но я дал ей бутылочку и намазал гелем десны. Успокоилась.

Новый зуб вылез? спросила она.

Пока нет, но десна уже опухла. Температуры нет.

Хорошо, ДимДим, что бы я без тебя делала?

Мам я вчера опять видел бабушку.

Зоя замерла, сжав пальцы в кучу.

Она чтото говорила? Вы разговаривали?

Нет. Она стояла у подъезда, смотрела в окна, а когда я подошёл отвернулась и ушла.

Мама кивнула, но потом поняла, что я её не слышу. Она взяла меня за подбородок, глядя в глаза:

Не злись на неё, Дима. Она сложный человек, но всётаки ваша бабушка. Даже если она вас не любит, вы её внуки ты, Саша и Людочка.

Тогда зачем она ругается, что нас много?

Дорогой, люди часто считают, что только их путь правильный, потому что им кажется, что возраст и опыт дают им право судить.

Почему они так думают? спросил я.

Не знаю. Может, считают, что их жизнь пример. Но молодым тоже нужно ошибаться, учиться, приобретать свой опыт.

У этих людей всё получается без труда!

Точно! улыбнулась мама, глядя на меня. Как быстро летит время! Ещё совсем недавно ты был как Саша, а теперь уже в седьмом классе. Скоро ты совсем вырастешь. Ты уже слишком взрослый для своего возраста, но всё ещё понимаешь многое.

Мама погладила меня по щеке и попросила:

Если увидишь бабушку ещё раз, не спорь с ней, хорошо? Если она захочет чтото сказать послушай, а потом решай, что делать. И забудь всё, что слышал в тот день. Когда приходит горе, человек меняется. Он может говорить страшные вещи, но это лишь боль от утраты. Понимаешь?

Я кивнул, не совсем поняв, но почувствовал её доброту. Я посмотрел на часы и вскрикнул:

Чёрт! Сегодня Валентина Михайловна меня съест! Я уже опоздал на первый урок!

Пойдёшь на второй! схватила меня мама за старую футболку и посадила за стол. Ты же не завтракал!

Нет времени, мам!

Неважно. Школа не убежит. Скоро тебя уведёт ветер! Смотри, какой худой стал страшно!

Я схватил бутерброд, а мама вышла из кухни разбудить Сашу.

Через полчаса я уже мчался к школе, держась за руку прыгающего за мной брата.

Дим, Дим, а ты вечером со мной поиграешь? спросил Саша.

Обязательно.

Научишь меня рисовать мотоцикл? продолжал он.

Научу.

А машинку?

И машинку.

Саша! Я научу тебя всему, но сейчас держи рот, потому что на улице мороз, а ты быстрее иди, договорились?

Ага!

Саша думал, что весь вечер будет проводить со мной, и молчал, лишь время от времени бросая взгляды на меня.

Дим, Дим, ты сердит?

Я вырвался из мыслей и удивлённо посмотрел на него.

Нет. С чего ты взял?

Не знаю. Ты молчишь, глаза как шашки, чёрные, круглые.

Просто задумался. Беги, не балуйся, понял? Маме не скажу, сам разберусь.

Поставишь в угол? спросил Саша, а я ему указал пальцем.

Не буду учить тебя рисовать машинку!

Не надо! Саша замотал головой. Дим, я буду вести себя хорошо, если Наташа снова не налит мне воды в кровать. Тогда мы нарисуем машинку завтра, ладно?

Саша, обижать девушек нельзя.

Наташа не девочка! Она вредина!

Всё равно нельзя. Мы не знаем, какой будет наша Людочка. Может, тоже станет врединой, и мальчики её будут обижать. Что тогда?

Будем бить? спросил он, приподнимая брови.

Кого? я не понял.

Не Людочку! возмутился Саша. Пацанов!

А! Ну, это уже ситуация. Но лучше без кулаков. Папа говорил, что дерутся только странные люди. Хорошие сначала думают и решают иначе.

Я снял с брата свитер, надел ему рубашку и подтолкнул к двери группы.

Беги! Я вечером за тобой приду!

А почему не мама?

Мама сегодня рано уйдёт на работу. Скоро праздники, и в магазине много дел.

Понятно! кивнул Саша. Он знал, что мама работает продавцом в большом круглосуточном супермаркете. Мы иногда ходили с ней туда, и Саша боялся потеряться среди aisles, поэтому держал меня крепко за руку. Людочки тогда ещё не было, папа был жив

Валентина Михайловна держала меня в кабинете директора. Она перечисляла мои «подвиги», реальные и вымышленные. Последних было больше, но я решил не спорить.

Очень сложный мальчик! Нужно чтото делать, иначе будет учет в ПДН или другие неприятности.

Марина Сергеевна, школьный психолог, взглянула на меня с интересом и, когда Валентина Михайловна закончила, пригласила в сторону:

Чай?

Я растерялся, но кивнул. Она включила электрический чайник и достала коробку конфет «Птичье молоко».

Ты любишь «Птичье молоко»?

Да.

Ты опаздываешь не потому, что хочешь?

Нет.

Помогаешь маме?

Да.

Людочке тяжело, а ты уже почти взрослый.

Я уже не ребёнок.

Ты уже мужчина! Горжусь тобой. Если ты не растеряешь то, что уже есть в душе, мама будет гордиться. Я не буду ругать тебя за опоздания, но прошу приходить в срок. Что касается Валентины, всё уладим. Я уверен, что ты не тот, кто попадёт в какието неприятности.

Я кивнул и принял конфету. Отец говорил: если не знаешь, что сказать, молчи покажешься умным.

Я зашёл к маме, чтобы рассказать всё, но решил пока молчать. Она спросила, голоден ли я.

Нет, завтрак уже был, ответил машинально, потом поправил: Мама готовила завтрак перед уходом, ругалась, что я худой.

В твоём возрасте так и должно быть. Вы, как электровеники, всё время в движении! Эх, Дима, мне бы чутьчуть вашей энергии.

Мы посмеялись, и я понял, что настроение у меня лучше.

Одноклассники, ожидавшие меня у двери, заплясали вопросами, но я лишь отмахнулся:

Мама ругалась, что я опаздываю. Не хочу её расстраивать.

Я сел на подоконник, открыл учебник физики. Утром не успел довести параграф, но сейчас попробую. Физичка заметила, что я волнуюсь, но успокоила:

Дима, не переживай, я вижу, что ты учил.

Дома я помог маме с уборкой, «выгулял» Людочку и сел за уроки. Саша вечером не оставит меня в покое будем рисовать машинку и всё прочее. Погода плохая, так что Валера не будет меня тянуть на улицу. Мама занята подготовкой к Новому году, её подруга, тётя Аня, помогла устроиться в магазин, и теперь у неё хорошая зарплата.

Мама уложила Людочку и пошла на работу. Саша, довольный, раскрасил альбом, а я закончил биологию и уже хотел перейти к алгебре, когда вдруг почувствовал странный запах. Я бросился на кухню печка выключена, но запах становился всё сильнее. Поняв, что чтото не так, я бросился в комнату, но передумал идти к кроватке.

Саша, одевайся! Быстрее!

Я надел брату тёплые штаны, куртку и помог обуться. Я схватил Людочку, вырвал её из кроватки и крикнул:

Быстро наружу!

Саша, не понимая, что происходит, бросился к выходу, а я крикнул:

Держись за мой карман, крепко!

В подъезде двери хлопали, соседи переговаривались. Я спускался по лестнице, натягивая на Людочку шапку. Сестра проснулась, и её крик был слышен как сирена. На улице я отнёс нас подальше от дома и усел на лавку у детской площадки.

Там стоял пожарный кран, а вдали уже вспыхивала квартира Полинкиной мамы. Машка, сидя на моих руках, смотрела на пожарные машины, которые уже приехали. Саша сжимался к мне, а я успокаивал:

Не бойся, всё будет хорошо. Мама скоро придёт, она получит известие. Я оставил телефон в квартире, но вернуться нельзя, так что подождём.

Зоя, моя мама, пришла в лёгких туфельках без куртки, крикнула:

Дима!

Её крик перекрыл весь шум, и даже пожарные замерли. Она обняла нас, целуя по очереди Сашу и Людочку. Я заметил бабушку, стоявшую рядом, но не подошёл.

Мам сказал я.

Что, милый? сказала Зоя, укИ тогда я понял, что самое главное быть рядом с теми, кого любишь, и держать сердце открытым.